Сэр Майкл Филлип Джаггер отпраздновал 26 июля свое 65-летие. Мы специально назвали бессменного лидера легендарной британской рок-группы «Роллинг Стоунз» полным именем. Из уважения к его возрасту и заслугам. Но сам он предпочитает другое, ставшее привычным для миллионов его поклонников, имя — Мик, а к нему титул «сэр» как-то не вяжется. Друзей у Джаггера много. Впрочем, как и женщин. За 45 лет звездного статуса Мик был женат дважды, завел семерых детей и разбил бесчисленное количество женских сердец. Его старшей дочери Карис сейчас 38 лет, а младшему сыну Лукасу — девять. У Джаггера были романы с певицами Марианной Фэйтфул и Карли Саймон, супермоделями Дженис Дикинсон и Софи Даль, а также Карлой Бруни, нынешней первой леди Франции. Он и сейчас встречается с бывшей моделью Лорен Скотт, которая на 24 года младше него. Говорят, они собираются пожениться. Во всяком случае мисс Скотт недавно появилась на публике с большим красивым кольцом на пальце, что было воспринято как доказательство состоявшейся помолвки...
«Мое детство сытым не назовешь — я слабо представлял, как выглядит сахар, а стейк впервые увидел, когда мне было уже 14 лет»
— Вашей энергии можно только позавидовать! Британские газеты писали, что вы недавно веселились в молодежном клубе и танцевали без перерыва три часа! Это правда?
— Так и было. Не мог уступить всем этим молодым парням. К тому же диджей, как бы нарочно, ставил песни «Роллинг Стоунз»! Я же под них всю жизнь пляшу! (Смеется.) К тому же всегда был уверен, что любой танец заменяет секс.
— А если серьезно, как вам удается поддерживать такую форму?
— Все просто. О лишнем весе надо начинать задумываться после того, как тебе стукнуло 30. Ты должен что-то делать, чтобы не заплыть жиром. Я хожу в тренажерный зал. Конечно, не каждый день, и не гоняю там себя до полусмерти, потому что после таких занятий с меня мало будет толку на концерте или где-то еще. А если серьезно, думаю, я должен благодарить за свою поджарость немецкие самолеты, которые бомбили Англию, когда я был мальчишкой. Они обеспечили мне лучшую диету. Это сейчас детишки жрут весь этот фастфуд, а мое детство сытым не назовешь. Я слабо представлял, как выглядит сахар. А стейк впервые увидел, когда мне было уже 14 лет.
— В начале 1970-х вы как-то сказали: «Я лучше умру, но петь «Satisfaction» после того, как мне исполнится 45, не буду!» Вы имели в виду именно эту, конкретную, песню или говорили вообще о концертных выступлениях?
— А я действительно такое ляпнул? Даже не помню. Видимо, был в плохом настроении. «Satisfaction» — одна из лучших наших песен. Представляете, что будет, если мы не исполним ее на концерте? Зрители почувствуют себя обманутыми. А это конец! Ведь для любого музыканта или актера крайне важна обратная связь со зрителем. Бывает, во время турне хочется послать всех и вся подальше. Сидишь в отеле и думаешь: «Проклятие! Опять концерт!» А ты чертовски устал. Но стоит лишь выйти на сцену, увидеть ожидание в глазах тех, кто в зале, и получаешь такой прилив сил, энергии! Мы зависим от публики. Не можем без нее. Это как наркотик. Привыкание очень сильное. В молодости я думал: день без секса потрачен зря. Но с возрастом понял, что во всем важна умеренность. Так и с концертами. Сцена — чудесная вещь, но нельзя торчать на ней сутками. Нужно делать перерывы. И все же артист остается артистом. Если вы обедаете с комиком, будьте готовы к тому, что он весь вечер будет «обкатывать» на вас свои новые шуточки. Надеюсь, я не так скучен в обычной жизни. Хотя устраивать шоу за семейным столом не люблю.
На обложках всех дисков «Роллинг Стоунз» красуется фирменный знак группы — высунутый красный язык
— Начиная с альбома «Sticky Fingers», вышедшем в 1971 году, на обложках всех дисков «Роллинг Стоунз» красуется фирменный знак группы — высунутый красный язык. Говорят, его придумал Энди Уорхол...
— Не совсем так. Для «Sticky Fingers» Энди нарисовал только застежку-«молнию», а язык — это работа другого художника — Джона Паше. Но идея принадлежала мне. Как-то гуляя по Лондону, я заглянул в магазинчик, который держала семья индусов. И там на стене увидел календарь с изображением богини Кали. Она была нарисована так, что высунутый язык казался больше ее тела. И мне это показалось забавным. Я купил календарь и показал его Джону. А Уорхол добавил «молнию».
— Вы хорошо знали Энди Уорхола?
— Настолько хорошо, насколько его вообще кто-то мог знать! Энди был очень замкнутым, скрытным человеком. Я слышал, он собирался открыть ресторан, в котором было бы запрещено разговаривать. И столики только на одного человека. Понимаете? Но с ним было очень интересно. Я прекрасно копировал его голос. Как-то даже дал интервью по телефону за Энди. Это было просто. На все вопросы я отвечал в его манере: «О!» или «Да ну?». Уорхол тогда смеялся от души...
— Пять лет назад вас наградили рыцарским орденом. То, что вы приняли эту награду, вызвало возмущение не только у многих ваших поклонников, но и у остальных членов «Роллинг Стоунз».
— Да, шуму было много. Помню, наш ударник Чарли Уоттс сказал в каком-то интервью по этому поводу: «У Мика 18 жен и 20 детей! Любого другого уже давно бы линчевали, а его произвели в рыцари!».
— А больше всех возмущался Кейт Ричардс. Он поклялся, что больше не выйдет с вами на сцену...
— Но выходит по сей день. Нужно просто знать Ричардса. Он любит побузить. Потом успокаивается. Думаю, ему самому хотелось стать сэром. Понимаете, с моим орденом получилось, как с мороженым. Предположим, у вас много детей, а вы покупаете мороженое только одному из них. Остальные смотрят на счастливчика и тоже хотят. Мы же с Кейтом знакомы с четырех лет! Другого такого длительного союза в рок-музыке, наверное, не было.
«С детьми и внуками хотелось бы видеться почаще»
— Вы несколько раз снимались в кино, а также выступали в качестве кинопродюсера. Это хобби или бизнес, увлечение или стремление достичь чего-то большего?
— Это хороший способ дать выход своей энергии. Для меня съемки фильма мало чем отличаются от работы над новым альбомом. В обоих случаях у тебя большая команда и еще больше денег. Но если в музыке я могу очень точно предсказать, будет ли диск пользоваться успехом, то любой фильм — это прыжок во тьму. Часто бывает, что вроде бы актеров собрали талантливых, а картина получается дерьмовая!
— С Мартином Скорсезе интересно было работать?
— Мои дети сказали бы — круто! Мы с ним все время спорили. Не ругались, а именно спорили. Марти классный. И в музыке разбирается. И «Роллинг Стоунз» любит. Знаете, в каждом его фильме звучат наши песни.
— Говорят, в угоду политкорректности в вашем документальном фильме «Да будет свет!» из песни «Some Girls» вы вырезали строчку о темнокожих девушках.
— Увы! Действительно, пришлось учесть особенности американского кинорынка. В нашей песне были такие слова: «Черные девочки просто хотят трахаться всю ночь». Вот ее мы и убрали из картины. Я, конечно, ругался страшно. Согласитесь, это глупо! Получается, я могу спокойно обижать англичанок, француженок, китаянок, но только не афроамериканок!
— Какие у вас отношения с вашими детьми?
— Хотелось бы видеться с ними почаще, а так мы ладим. И с внуками я нахожу общий язык. Их у меня уже трое.
— Разводясь с Джерри Холл, вы извинились перед ней за свою связь с Лучаной Морад. Значит, признаете, что это была ваша ошибка?
— Нет. Я никогда так не скажу. И думаю, Джерри меня поймет. Я не могу это сделать из-за сына, которого родила Лучана. Лукасу сейчас девять лет. Он очень смышленый парнишка. Если я скажу, что мое увлечение его матерью было ошибкой, значит, он тоже ошибка?!
Подготовила Наталия ТЕРЕХ, «СОБЫТИЯ». Использованы интервью Мика Джаггера журналу Rolling Stone, агентству IFA, телеканалу NBC
