![](/project/data/photos/2008/11/10/Page_34_Image_0001.jpg)
Об украинском аниматоре Александре Татарском заговорили сразу после выхода его знаменитой «Пластилиновой вороны». Затем были полюбившаяся миллионам советских детишек заставка к передаче «Спокойной ночи, малыши!» и ключевой в его творчестве мультфильм «Падал прошлогодний снег». Реплики главного персонажа (удивительно точно озвученного Станиславом Садальским) превратились в народные поговорки, а сам мультфильм занесен в ранг культовых. Не меньшую популярность снискал у зрителей и сериал «Следствие ведут Колоб-ки». Эти и другие талантливые мультипликационные работы закрепили за Александром Татарским славу гениального аниматора не только в нашей стране, но и за рубежом. Десятки его учеников сделали успешную карьеру на Западе, а те, кто остался в Москве, за свои анимационные работы ежегодно получают международные награды. Двадцать лет назад Александр Татарский вместе с коллегами Игорем Ковалевым и Анатолием Прохоровым создал первую в Советском Союзе независимую анимационную студию «Пилот», которая существует и поныне. Но уже без Татарского. В июле прошлого года Александра Михайловича не стало. Его сердце остановилось во сне.
О своей многолетней дружбе с Александром Татарским «СОБЫТИЯМ» рассказал известный киновед, один из создателей студии «Пилот» Анатолий Прохоров.
«Юрий Норштейн узнал, что Саша честно, кадр за кадром, перелепливал крутящуюся карусель в заставке к «Спокойной ночи, малыши!», и даже растерялся — это ведь адова работа!»
— Александру Татарскому было всего 56 лет, и вдруг — остановка сердца... Как же так?
— Я знал, что у Саши побаливало сердце, но он ни за что не хотел обследоваться. Докторов он боялся патологически и даже зубную боль терпел до последнего, лишь бы не идти к врачу. Где-то весной прошлого года Саша неожиданно позвонил и спросил, как записаться в поликлинику Союза кинематографистов. Я удивился: ведь за все годы, что он является не только членом Союза, но и его секретарем, он ни разу туда не обращался! А он отшутился: «Боюсь, что, когда мне скажут диагноз, я упаду с инфарктом!» Прошлым летом Саша потерял друга — любимого кота Пуфеля. Животное умерло от старости, но Татарский так горевал, будто похоронил самого близкого человека. «Умер Пуфель, скоро умру и я». Его жена Алина до сих пор не оправилась от горя. Когда Саша умер, их сыну исполнился всего лишь годик...
— В одном из интервью Татарский признался, что, когда сдавал мультфильм «Падал прошлогодний снег», от волнения находился в предынфарктном состоянии. Вы ведь тоже тогда присутствовали. Расскажите подробнее, как все проходило.
— Это был годовой отчет студии «Мульттелефильм», на которой Саша тогда работал. В Белом зале Союза кинематографистов профессиональные критики, в том числе и я, смотрели картины, выпущенные студией в 1983 году. Фильмы, в основном, были очень плохие. И только две работы меня по-настоящему зацепили. Одной из них был «...Прошлогодний снег» Татарского, которого я тогда еще не знал. Меня в его фильме поразило все: и сумасшедший сценарий, и невероятная режиссерская фантазия, и потрясающая музыка Геннадия Гладкова, которая удивительно точно передавала настроение фильма, а главное, такое свободное обращение с пластилином, которого в советской мультипликации еще не было. После обсуждения Саша подошел ко мне вместе со своим другом и коллегой Игорем Ковалевым. Мы проговорили несколько часов и поняли, что в вопросах анимации мы единомышленники.
А то, что Саша выдерживал бешеные нагрузки на сердце во время съемки своих пластилиновых фильмов, меня, например, ничуть не удивляет. «...Прошлогодний снег» снимали в течение года, ежедневно по 12 часов. Съемочная площадка, на которой Саша потел и таял вместе с пластилином под светом прожекторов, была не больше кухонного стола. Персонажи и все предметы в мультфильме — крохотные и плоские. Это же не объемные пластилиновые куклы, которые можно повернуть, чтобы снять под другим ракурсом. Плоские фигурки приходилось переделывать кадр за кадром.
Кстати, мало кто знает, что «Падал прошлогодний снег» — всего лишь маленький остаток от его большого проекта под названием «Деды разных морозов». Еще в Киеве Саша задумал снять полнометражный анимационный фильм о комических приключениях Деда Мороза, его знакомстве с Санта-Клаусом и прочими «дедушками морозами» из других стран. Это была бы очень яркая клоунада, которую, к сожалению, Татарский так и не реализовал.
— Правда ли, что, когда Александру Михайловичу запретили делать этот мультфильм, он предложил снять анимационное кино о... Ленине?
— О! Это очень в духе Татарского! У него на «Мульттелефильме» была однозначная репутация: за все, что бы он ни делал, получал от начальства по голове! Когда Саша долго и безуспешно пытался протолкнуть сценарий «Прошлогоднего снега», то, в конце концов, заявил в сердцах, что станет снимать мультфильм о Ленине, да еще по мотивам произведений Михаила Зощенко! После такого выпада снимать новогоднюю историю ему разрешили, но к фильму было столько нелепейших претензий от киноруководства, что Татарский багровел от возмущения, когда об этом вспоминал.
— А о чем он рассказывал с удовольствием?
— О родном Киеве и о своем детстве. Об этом Саша мог говорить часами, вдохновенно и увлекательно. Каждый раз, когда мы по каким-то делам приезжали в Киев, он водил меня по своим любимым местам, показывал дореволюционную архитектуру, живописную Владимирскую горку, какие-то немыслимо древние здания и даже уникальные, на его взгляд, подъезды! Через некоторое время мы повторяли тот же маршрут, но рассматривали привычные места уже под другим ракурсом. Это была очень увлекательная игра. Кстати, переехав в Москву, Саша буквально за несколько лет изучил и ее, даже лучше коренных москвичей.
— Почему же он тогда уехал из Киева, если так его любил?
— Он всегда мечтал создать собственную студию, где не будет профнепригодной и амбициозной дирекции и можно творить без оглядки на руководство. Ему нравилось работать на «Киевнаучфильме», ведь там у Саши были замечательные учителя, прежде всего — Давид Черкасский (автор мультфильмов «Остров сокровищ», «Приключения капитана Врунгеля». — Авт.), о котором он всегда рассказывал с трепетом и восторгом. Но из-за конфликтов с руководством ни о каком творческом росте там не могло быть и речи. (В одном из своих интервью Татарский рассказал, что приехал в Москву вместе с Ковалевым поступать на Высшие курсы сценаристов и режиссеров. У Ковалева документы приняли, и он поступил, а Татарскому руководство Киевской студии не дало направления, и у него даже не взяли документы. — Авт.)
— Родители поддержали его желание уехать в Москву?
— Родители у Саши были замечательными, работали в цирке и часто брали с собой маленького сына. Михаил Семенович, его отец, писал репризы для знаменитого клоунского дуэта Юрий Никулин — Михаил Шуйдин, так что маленький Саша Татарский проводил очень много времени в обществе этих знаменитых артистов и вроде бы даже сам хотел стать клоуном. Но стал аниматором. Ведь мультфильм для него — это та же клоунада.
— Как в его творческой жизни появился пластилин?
— Можно сказать, случайно, в процессе поиска нового материала, который давал бы возможность фантазировать и творить.
У заставки к передаче «Спокойной ночи, малыши!», появившейся в 1981 году, очень интересная история. В конце 90-х Константин Эрнст (генеральный директор Первого российского канала. — Авт.) снял ее с эфира, но за новой заставкой опять обратился к Татарскому. Саша сказал: «Второй раз я такое уже не сделаю» — и отказался. Тогда Эрнст обратился к самому Юрию Норштейну (автор «Ежика в тумане» и «Сказки сказок». — Авт.), который сделал абсолютно новую, шедевральную заставку, но и она просуществовала в эфире всего шесть месяцев. Кстати говоря, Юрий Борисович никак не мог понять, как Татарский создал вращающуюся пластилиновую карусель, игрушки на которой чудесным образом превращались одна в другую. А когда узнал, что Саша честно переделывал кадр за кадром, даже растерялся — это ведь адова работа!
— Говорят, Александр Михайлович был гением розыгрыша...
— Однажды, еще в Киеве, Татарский решил отомстить своей знакомой, которая его отвергла. В морозную январскую ночь вместе с Ковалевым они пришли к дому девушки. По просьбе Татарского худющий Игорь разделся до трусов и майки и, обвязав голову каким-то полотенцем, как это делают при головных болях, стал настойчиво звонить в дверь ее квартиры. Где-то минут через пять на пороге появился заспанный мужчина — отец девушки: «Что вам надо?» — спросил он у Игоря. Тогда дрожащий от холода Ковалев, насупив брови, бросился в словесную атаку: «Что мне надо? Да я ваш сосед снизу, из-за ваших гулянок заснуть не могу! Так у себя гупаете, что мне чуть люстра на голову не упала!» Шутка заключалась в том, что знакомая Татарского жила на первом этаже обычного многоквартирного дома и, конечно же, никаких соседей снизу у нее быть не могло. Но ее отец в замешательстве стал оправдываться, что, мол, шумели не они, а кто-то другой, и даже пригласил «соседа-скандалиста» в дом, чтобы тот убедился... Зайдя в квартиру и увидев Сашину знакомую, Игорь, наконец, признался, что это розыгрыш, а тот, кто его придумал, стоит за окном...
«На праздновании дня рождения Федора Хитрука кто-то увидел, как за окном на воздушных шарах поднимается в воздух игрушечный Винни-Пух!»
— Саша вообще любил разыгрывать тех, кто был ему дорог, — продолжает Анатолий Валентино-вич. — Например, он очень тепло относился к режиссеру мультфильмов о приключениях Винни-Пуха Федору Хитруку, которого считал патриархом советской мультипликации и тонким философом. Первого мая у Федора Савельевича как раз был день рождения. Вместе с Эдиком Назаровым (автор мультфильмов «Жил-был пес» и «Путешествие муравья». — Авт.) и Юрой Норштейном они сидели у него дома и отмечали, как вдруг кто-то из них увидел, как за окном на воздушных шарах в воздух поднимается игрушечный Винни-Пух! Ну точно как в мультфильме! Представьте их удивление, ведь Хитрук жил на четвертом этаже! Именинник вместе с гостями выскочил на балкон, и внизу они увидели светящегося от радости Татарского. Хитрук, который очень любил своего Винни-Пуха, всегда вспоминал этот день рождения со слезами на глазах: «Никогда в жизни я не получал такого подарка!»
— С чего начинались «Колобки», помните?
— С самого начала проект «Следствие ведут Колобки» был обычной кукольной пародией на знаменитый детективный сериал, придуманной Эдуардом Успенским. Потом уже пришла идея сделать их рисованными, и Успенский обратился за этим к Татарскому. Сценарий к продолжению мультфильма тоже написал Эдуард Николаевич, но диалогов, которые потом запомнились зрителям, в его тексте не было. Большинство диалогов и колоритных реплик («Аналогично!», «Нич-ч-чего не понимаю!» и др.) уже потом дописал Саша, взяв из обыденной жизни. К примеру, его дедушка, уже будучи пожилым человеком, купил себе шляпу с широкими полями и заявился в ней пред Сашиной бабушкой. Мудрая женщина, глянув на вызывающий головной убор супруга, произнесла только одну фразу: «Надо привыкнуть!» А Татарский подарил эту фразу Колобку.
— Когда вы в конце 90-х годов уходили из «Пилота», Татарский легко вас отпустил?
— Мы занялись разными проектами: Саша — мультсериалом «Гора самоцветов», а я — «Смешариками», но в тоже время оставались очень близкими по своей сути людьми, поэтому ссориться нам не из-за чего было.
«Местные жители называли дом Татарского «Титаником»
— Говорят, у Александра Михайловича был дом, похожий на корабль.
— В последнее время Саша жил в подмосковной деревне. Его не-достроенный дом расположен на холме, и чтобы его отовсюду было хорошо видно, Саша придумал потрясающее наружное освещение, благодаря которому по вечерам постройка действительно напоми-нала корабль. Местные жители так дом и прозвали — «Титаник». Я же придумал этому жилищу другое название — «Арт-хаус» («дом искусства»). В нем полностью отразилась нестандартность Сашиного мышления. В одной из комнат вместо люстры он повесил огромный красно-синий металлический дирижабль. Полстолетия назад такая игрушка была у многих детей, в том числе и у самого Татарского. В следующей комнате Саша изобразил голубое озеро прямо на потолке и прикрепил к нему настоящую лодку, только вверх дном. Еще одно помещение Саша полностью занял под детскую железную дорогу. «В детстве я мечтал о такой дороге, поэтому решил собрать ее для Илюши», — говорил он, хотя Илье (сын Татарского от второго брака. — Авт.) тогда было всего три года. Но даже когда Илье исполнилось 15 лет, ни дом, ни комната с железной дорогой так и не были достроены...
Дом Татарского — это целый музей, в котором было интересно рассматривать каждую вещицу. Саша очень трепетно относился к своему детству, испытывая какие-то особые чувства к предметам быта 40—50-х годов. Когда он стал строить свой уникальный дом в Подмосковье, коллекция этих вещей стала быстро расти, ведь теперь было где ее хранить!
Он собирал старые советские игрушки, фигурки дедов-морозов, телевизоры, приемники, швейные машинки, да много чего еще, выпущенного именно в эти годы. Некоторые игрушки в его коллекции каким-то чудом сохранили его родители, кое-что приносили друзья. Например, большую коллекцию новогодних игрушек ему подарил известный военный химик Владимир Захаров. По количеству собранных Сашей дедов-морозов его коллекцию тогда называли одной из самых больших в России. И он был по-настоящему счастлив, когда на Новый год выставлял в доме это раритетное стадо. У каждого деда-мороза было свое лицо, свой характер.
Еще он собирал различную раритетную технику (телевизоры, приемники, швейные машинки) и ретроавтомобили. Большие, настоящие! Иномарки его не интересовали. Восторг у него вызывали только отечественные модели, выпущенные в 1950 году — в год его рождения: «Победа-кабриолет», «Волга» со звездой, хорошая шестицилиндровая «эмка» (модель ГАЗ-1173), потрепанный «Москвич»...
— Но машину в дом не поставишь. Где Александр Михайлович их хранил?
— В своем доме Саша даже отопления не успел сделать, но для ретроавтомобилей построил большой гараж, где сам их реставрировал. Ему хотелось, чтобы даже старинная вещь была исправна.
Такое же отношение у Татарского было и к предметам интерьера. Больше всего он любил мебель, сделанную в стиле модерн, популярном в начале прошлого века. Будучи ребенком, он часто встречал этот стиль в домах своих родственников, и, покупая мебель и предметы быта тех лет, Саша снова мистически связывал себя с детством... Большая часть того, чем он пользовался — стулья, столы, буфеты, комоды, этажерки, подставки под цветы и полочки, — была выполнена именно в стиле модерн. Конечно, все это добро нуждалось в ремонте, но мастера-краснодеревщики, которых он разыскивал, работали у него за символическую плату. Ведь это же был «тот самый Татарский»...